Константин Бояндин - Отражение глаз твоих [пишется]

— Да, — произнёс он, когда Теммокан отказался от попыток продолжить свою речь. — У меня есть только эти, как ты говоришь, «стекляшки». — Он обвёл рукой помещение. — Но у меня с тобой, дорогой мой, есть нечто общее. Я тоже потерял всё, что мог, однако… — он махнул рукой и на миг Теммокану показалось, что Даллатер выглядит дряхлым стариком — которому исполнилось несколько веков. Тут же наваждение прошло.

— Я тебя не задерживаю, — ровным голосом добавил Светлейший. — Мы поговорим в другой раз.

Теммокан решительным шагом двинулся к двери, сдерживаясь изо всех сил — чтобы не хлопнуть ею что есть сил.

Сделав шаг наружу, он замер на миг — воздух снаружи комнаты показался жарким, душным и каким-то плотным.

Вскоре ощущение прошло.

Пропал день, подумал островитянин равнодушно. Кстати! Мне же обещали отпуск! Пойду хоть в парке прогуляюсь.

По пути он зашёл к себе в комнату — за плащом. Дождь продолжал моросить. И как это птицам не противно петь в такую погоду?…

— Добро пожаловать, — объявил Хонн за её спиной.

Было темно и как-то прохладно. По крайней мере первые несколько секунд ей казалось, что её выставили на улицу в лютый мороз, в чём мать родила. Вскоре ощущение прошло. Взамен показалось, что окружающая тишина давит на уши.

— Где это мы? — спросила она пустоту.

— У меня дома, — ответил Хонн откуда-то издалека.

Затем вспыхнул свет.

Освещали помещение — вырубленное в толще гранита — матовые шары, висящие там и сям под потолком. Их желтоватое сияние ослепило Неммер и она, вздрогнув, прикрыла лицо рукавом.

— Здесь тепло, — Хонн был уже в другом месте. Судя по эху, помещение было обширным. — Можно снять шубу.

— Мне показалось иначе, — возразила Неммер, слишком уставшая, чтобы раздражаться.

Когда глаза привыкли к свету, она осознала, что многое из окружающей обстановки ей уже доводилось видеть… но где?

Оба узла, которые они успели собрать, оказались целыми и вовсе не были перепачканы в грязи — во всяком случае, оказались чище, чем думала Неммер. Впрочем, что с того?

— Где это мы? — повторила она. Хонн стоял возле чего-то, похожего на низкий столик и держал руки над облачком синего тумана. Даже на расстоянии чувствовалось, что туман был горяч.

— Не знаю, — было ответом. — Не знаю, как это называется. Здесь я… — «мальчишка» обернулся и Неммер с облегчением убедилась, что выглядит он, как и положено человеку. — … проснулся. — Последнее слово явно далось ему не без труда.

— Ответь мне пока на один вопрос, — Неммер несколько раз осмотрела комнату, уставленную множеством непонятных вещей. — Где здесь… — она заметила, как пристально смотрит на неё Хонн и немного смутилась. — … уборная?…

— О, — теперь смутился Хонн. Он на несколько секунд задумался, затем указал на едва заметную издалека дверцу. — Кажется, вон там.

— Кажется? — Неммер сбросила шубу. Действительно, было тепло. И воздух был… слишком чистым. Без запахов. Такого не бывает — у каждого дома свои запахи. — Ты здесь живёшь и не знаешь, где это находится?

— Не было необходимости, — рассеянно ответил Хонн, осторожно развязывая узлы и Неммер решила, что удивляться и расспрашивать она будет позже.

— Ну и дела, — вздохнул Кенвин, коллега и помощник Майтена. — Смотреть на такое — и то противно. Что же это могло быть?… "Зрячие кристаллы", увы, были пока далеки от совершенства: предоставленные сами себе, они «теряли» запись спустя день-другой. Требовалась постоянная магическая подпитка; а подпитка означала такую концентрацию магической энергии, что маги чувствовали себя поблизости от кристаллов, скажем так, не очень уютно. Голтар из Меорна работал над способами превратить кристаллы — килианы — в нечто, способное сохранять изображение и звук практически бесконечно, но конца этой работе ещё не было видно… Все маги по-разному реагировали на близость многих сотен кристаллов в громоздких контейнерах. У Майтена отчаянно ныл затылок и быстро уставали глаза.

Они просматривали запись, что велась внутри сожжённого дома. Оборотная сторона профессии: приходится по многу раз изучать подобные записи, в поисках ускользнувших от внимания деталей. Хорошо хоть, без жертв обошлось.

Если не считать старухи, подумал он.

— Что же это могло быть? — повторил вопрос Кенвин.

— М41-12, - ответил Майтен.

Кенвин едва не уронил чашку с кофе. Впрочем, после увиденного он так и не выпил ни глотка. Плохо иметь живое воображение.

— "Пожиратель"? — спросил он дрогнувшим голосом.

Майтен обратил к нему уставшее, осунувшееся лицо.

— Да, — ответил он коротко, допил свою чашку и велел принести ещё. — Не пойму… — поёжился Кенвин, глядя на нечто многоглазое, многорукое и усеянное множеством пастей по всему телу. — Как получилось, что мы… что все ещё живы? Насколько я знаю, «пожиратель» поедает всё живое и обучается трансформироваться в то, что съел.

— Да, — последовал ещё один короткий ответ.

— Так как же? — похоже, аппетита у него не будет весь остаток дня. Маг вновь повернулся к нему лицом, остановив воспроизведение. Картинка замерла. Кенвин обнаружил, что ему стоит немалых усилий оторвать взгляд от бесформенного и устрашающего чудовища, что повисло в воздухе в нескольких шагах от него.

— Мозг, — пояснил Майтен, стукнув себя несколько раз пальцем по лбу. — В отличие от оборотней, М41-12 умеет принимать произвольный облик и делиться на… несколько функциональных особей.

— Когда о подобных тварях говорили, как о неодушевлённых предметах, становилось не так страшно.

— Для того, чтобы вести себя, ему нужно сохранять некий постоянный центр… иметь нечто неизменное…

— Кажется, я начинаю понимать, — с удивлением вставил Кенвин. Майтен кивнул.

— Я не знаю, что там к чему, но после нескольких десятков делений или по достижении… критической массы М41-12 теряет мыслительный центр и быстро превращается в… так скажем, колонию простейших. Тоже не подарок, но не так опасно…

— Критическая масса? — удивился Кенвин. Не так часто Майтен делился своими познаниями о "живом оружии". — Какая именно?

— Около восьмидесяти тонн, — пояснил Майтен, залпом выпивая вновь принесённый кофе.

— И вы… такое… видели?

— Да, — ответил Майтен равнодушно, чем поверг своего напарника в неописуемый ужас. — Теперь в том месте — очень милое, очень круглое озеро. И рыба, говорят, водится преотменная… — Вам бы всё шутить, — Кенвин ощутил, как комок подкатывает к горлу. О «пожирателе» ходила масса жутких историй — но все, хвала богам, были из третьих уст. А теперь он видел человека, который сам имел дело с этим… и уже жалел о том, что начал расспрашивать.